Клайберн Вэн

Клайберн Вэн

Клайберн Вэн

Американский пианист.

Рождение
12 июля 1934

Кончина
27 февраля 2013

исполнитель

Ушёл из жизни Вэн Клайберн

XIV Конкурс Чайковского: эксклюзивное интервью с Вэном Клайберном

Вэну Клайберну было пять лет, когда его мать, тоже пианистка, отправилась на концерт величайшего музыканта XX-го века – Сергея Васильевича Рахманинова. Она оставила дома маленького сына только потому, что он был болен – обычно на концерты она брала его с собой. Когда она вернулась, мальчик еще не спал: он послушал трансляцию по радио и мечтал поделиться впечатлениями. «Я и теперь помню рассказ матери, - скажет он через двадцать лет, - как скромно и тактично держался Рахманинов, как он был мягок и добр, и как приятно ей было беседовать с действительно великим человеком. И вот тогда я сказал: «Мамочка, больше всего на свете мне хочется стать пианистом!».

С этих пор, - и даже еще раньше, когда Вэн Клайберн впервые послушал мамины уроки фортепиано, - его жизнь была отдана музыке. Но в этот вечер сверкнул огонек и другой, очень важной для него «темы» - темы Рахманинова. Третий фортепианный концерт этого композитора он будет играть на конкурсе в Москве. А вот со Вторым концертом отношения у пианиста не сложились. По словам друзей, это произведение оставило Вэна равнодушным, и он редко исполнял его. Однако уважение к Рахманинову Клайберн, по-видимому, хранит всю жизнь. В год своей победы овеянный славой лауреат взял с собой из России куст сирени, чтобы посадить его на могиле композитора в США.

Что же касается детских слов «мне хочется стать пианистом», - то их причудливые блики тоже еще не раз мелькнули в судьбе исполнителя. Надо полагать, еще в детстве пылкое «я хочу» нередко превращалось в непреклонно-уверенное – «я буду, я должен». «Я должен заниматься у Вас», - сказал Вэн педагогу Джульярдской Музыкальной школы, русской пианистке Розине Левиной. И эта женщина, поговорив с друзьями Вэна, согласилась его прослушать, а затем взяла к себе в класс.

«Я должен быть артистом», - не эти ли слова утешали Вэна, когда его невеста вышла замуж за другого, а он пообещал никогда не жениться? Он сдержал свое обещание и остался холостяком.

«Я хочу» и «я должен» – в отчаянии повторял молодой пианист в минуты душевного кризиса. Незадолго до поездки в Москву он потерял часть ангажементов, а с ними – и уверенность в себе, и надежду пробиться к большой эстраде. Подруга Вэна, Нола Родс, увозила его с собой на прогулки. Однажды в пустынном месте на берегу реки мимо них проплыла сверкающая яхта. Вэн не выдержал и воскликнул: «Я хочу иметь такую яхту! О Нола! Мне кажется, что я хочу всего. Я хочу путешествовать, хочу помогать своим родителям, хочу всюду побывать, все видеть, всех знать». И конечно, в этой речи прозвучало: «Я хочу быть настоящим большим артистом». В это время еще почти никто не знал Вэна Клайберна. Но совсем недалек был тот час, когда, по словам биографов, «пришли в движенье мощные, непредвиденные течения, которым суждено было подхватить его и унести, увлечь его далеко вперед».

«Должно же наступить время, когда я смогу сделать все, что захочу», - эти слова пианиста устремлены уже к новому пределу.

Заглянем правде в глаза: легенда о Вэне Клайберне закончилась не намного позже, чем опустился занавес Первого конкурса имени Чайковского в 1958-м году. Этот пианист не стал гением масштаба Рихтера или Гилельса. Критика ругала его за узость репертуара, да и слушательский энтузиазм со временем заметно утих. Но тогда, в 1958-м году, обаятельный и талантливый пианист покорил Москву безоговорочно. Он действительно был первым.

«У этого молодого человека большая способность любить всех – музыку, дирижера, оркестр, слушателей. И в любви его нет ничего сентиментального – она глубока, спокойна, надежна», - так написал о концерте Вэна Клайберна американский журналист Гарольд Роджерс. Наверное, он очень чутко уловил одну из тайн очарования и властного успеха пианиста.