Михаил Казиник переводит разговор о музыкальном юморе в узкую плоскость и рассказывает о том, как изобретательный Бетховен постепенно заменил менуэт в сонате и симфонии на скерцо…

Михаил Казиник: «Вы знаете, что мангеймцы еще до отца-основателя симфонии Гайдна включили в симфонический цикл часть под названием “менуэт”. Само слово “менуэт” означает “маленький”, или то, что танцуют маленькими шажками. Он появился значительно раньше, чем вошел в симфонию, а мангеймские композиторы, объединившиеся вокруг Мангеймской капеллы, собственно, и создали симфонию в том виде, в котором ее впоследствии развили Гайдн, Моцарт, Бетховен, Шуберт, Брамс, Чайковский и многие другие композиторы.

И вот Бетховен неожиданно во Второй фортепианной сонате после довольно напряженной части, в которой “стучит” ритм судьбы, вместо традиционного менуэта просто пишет темп – “подвижно”, и создает музыку, в которой от менуэта остается только трехдольный размер. А сама по себе музыка – это просто шутка: это блики, блестки, остроумие и легкость. Правда, внутри появляется раздел несколько более серьезный – как будто коротко и лаконично он говорит о каком-то чувстве, а потом вновь возвращаются эти раскаты хохота и смеха…»

О том, что было потом, и как до неузнаваемости эволюционировало скерцо Бетховена – узнаете в программе…