Вокалиссимо

Вторник, 20:00;

 

Дата выпуска: 14.11.2017

Авторы программы «Вокалиссимо» продолжают раскрывать таинства оперного театра вместе с книгой великого баритона ХХ столетия Тито Гобби – «Мир итальянской оперы». На очереди – «Аида» и «Фальстаф»…

В обеих операх маэстро Тито Гобби блистал не раз. Однако образ сера Джона Фальстафа – пьяницы и сумасброда, друга Генри Монмута (будущего короля Генри V) по праву считается одним из лучших среди его сценических воплощений. Да и сам певец с особой любовью отзывался об этой роли.

Из книги Тито Гобби «Мир итальянской оперы» (Глава 13. «Фальстаф»): Как я любил эту роль! Как до сих пор люблю ее! Когда я вспоминаю каждый этап работы над ней, самые благодарные мои мысли устремляются к маэстро Серафину – он всем нам был отцом, но позволю добавить, ко мне питал особое пристрастие. Когда впервые он позволил мне приступить к роли Фальстафа (до того я, разумеется, пел Форда), я курсировал между Римом и Неаполем, участвуя в спектаклях «Дон Карлоса», которыми дирижировал маэстро Серафин. Мы все устроили очень разумно: несмотря на нелюбовь Серафина к быстрым автомобилям, я возил его туда и обратно - он сидел рядом со мной, положив клавир на колени, и терпеливо давал свои наставления, разъяснял детали, советовал и поправлял меня. За нашими спинами расположилась преданная ему экономка Розина, которая время от времени чистила апельсин для одного из нас, чтобы мы освежили пересохшие глотки. Это и был мой первый «подход» к замечательной роли.

Я пел ее много раз под руководством маэстро Серафина, а потом, позже, с такими дирижерами, как Де Сабата, фон Караян, Джулини, Гавадзени, Вотто, и многими другими. Каждый раз, с каждым новым спектаклем, опыт и удовольствие от роли становились все полнее.

Но совершенно особые впечатления ждали меня однажды, когда я пел эту партию в «Ковент-Гарден». До сих пор не могу понять, как такое могло случиться: за границу было послано сообщение, что я в последний раз исполняю роль Фальстафа в столь любимом мною оперном театре. Благодарная публика устроила мне такую овацию, что даже теперь я чувствую комок в горле, вспоминая тот вечер. Это было тем более удивительно, что я такой овации никак не ожидал.

Эти возгласы восторга и одобрения, эту демонстрацию всеобщей симпатии невозможно описать. Я бесконечно кланялся в ответ на непрекращающиеся крики «Тито, не уходи! Тито, возвращайся! Тито, мы тебя любим!», и на меня дождем падали цветы и разные подарки. Один из даров я особенно ценю, его вручил мне дирижер – пивная кружка, к крышке которой была приложена карточка с надписью: «Это было редкое наслаждение! Колин Дэвис».