Лабиринты. Тайная история музыки

Четверг,  18:30;

 

Дата выпуска: 31.08.2017

Авторы программы «Лабиринты» продолжают размышлять об искусстве великого Лукино Висконти и на этот раз обращаются к особой эстетике и художественному мышлению кинорежиссера…


Евгений Жаринов: «Про Лукино Висконти можно сказать фразой Алексея Фёдоровича Лосева: «Я сослан в ХХ век». Он – не человек ХХ века, и верно было подмечено, что это были люди – аристократы духа и интеллекта. Это то, что невозможно воспитать ни в каких академиях, потому что этому не научишь. Он – Висконти – несет в себе одновременно и проклятие, и величие всех своих предков – всего рода Висконти. В связи с этим я хотел бы задать вопрос:  искусство – это игрушка аристократов или народов? Я лично убежден в том, что высочайшие произведения искусства не могут прорастать только из земли, всегда должен присутствовать аристократ мысли, для которого абстракции – это естественное состояние, потому что он с ними уже родился. Представьте себе мальчика, который живет в палаццо своего предка, где плафоны на потолке представляют собой роспись Джотто. Ему не надо идти в музей, чтобы увидеть великие шедевры – ему достаточно просто утром открыть глаза и увидеть их. И это проявляется во всем – он только касается ручки двери, но эта ручка – уже произведение искусства. Этим я хочу еще раз подчеркнуть, что Висконти – уникальнейшее явление в истории не только мирового кинематографа, но и в истории человеческого духа…»

Что заставляет художника воспевать и эстетизировать смерть? Ирина Кленская и Евгений Жаринов размышляют об искусстве декаданса и его особом воплощении в творчестве Луикно Висконти. В центре внимания одна из самых знаменитых картин режиссера – «Гибель богов» о годах тирании национал-социализма в Германии.

Евгений Жаринов: «…Мы уже как-то говорили в эфире о том, что не Гитлер придумал называть себя фюрером – это слово пришло из терминологии Вагнера. В этом смысле Висконти выстраивает свою картину по принципу вагнеровских опер – блестящий дайджест из всего «Золота Рейна»: здесь и Зигфрид, и Валькирия, и все это нанизано на идею проклятия рода. Чем принципиально отличаются Крупы от Нибелунго – все то же самое! И это особое явление всей германской культуры – высший подвиг и высшее воплощение героического выражается в добровольном стремлении к смерти, что абсолютно соответствует общему декадентскому мироощущению Висконти. Со скоростью курьерского поезда стремление к собственному разрушению – вот, что очаровывает в этой картине…»