Лабиринты. Тайная история музыки

Четверг,  18:30;

 

Дата выпуска: 17.08.2017

Ирина Кленская и Евгений Жаринов продолжают размышлять об искусстве великого оперного театрального и кинорежиссера Франко Дзефирелли, а также об особом месте «Травиаты» во всем его творчестве…

Евгений Жаринов: «…Кто такая Виолетта? Это – знаменитая новелла Проспера Мериме «Арсена Гийо». Это – великий роман Бальзака «Блеск и нищета куртизанок». Это – если хотите, «Кармен» того же Мериме. Это – «Мадам Бовари» Гюстава Флобера, «Пышка» Ги де Мопассана, «Нана» Эмиля Золя. Это снова великий роман Бальзака – «Утраченные иллюзии». И тогда получается, что вся великая французская литература по-особому относится к этим несерьезным существам. Потрясающий французский роман в лице этих великих писателей отдает особую дань парижской куртизанке.  

В связи с этим я вспоминаю знаменитую басню Лафонтена, которую потом перепишет Крылов, – «Стрекоза и муравей», где в образе Стркозы снова ззаложен образ Виолетты. Нас с детства учили, что Муравей прав, а Стрекоза не права. Но ведь Муравей на самом деле воплощает собой идею и мысль простого обывателя, который живет своим трудом ради хлеба насущного и который не понимает экзистенции жизни, радости этой жизни. Но вовсе не Муравей, как нас уверяли, главный в этой басне, а главная – Стрекоза. «Ты всё пела? это дело: / Так поди же, попляши!», – говорит ей Муравей. Но что это будет за пляска – на холоде, да еще с больными легкими перед самой смертью? Что это будет за трепетание мимолетной красоты стрекозки, которая рождается только на короткий срок лета, в этой стуже? А стужа здесь олицетворяет собой власть того самого обывательского ничто. Возвращаясь к великим французским писателям, они на самом деле создают потрясающий комплимент этим стрекозкам, и в этом заключается особенность галльской культуры – всего того, что мы называем Францией. Поэтому «Травиата» – это, прежде всего, французская опера…»