Лабиринты. Тайная история музыки

Четверг,  18:30;

 

Дата выпуска: 20.07.2017

Размышление о «Мёртвых душах» центрируется на фигуре их создателя – Николая Васильевича Гоголя. Авторы программы «Лабиринты» задаются вопросом –  почему, открыв двери в модернизм, Гоголь предпочел остаться христианином?..

Евгений Жаринов: «…Да, Гоголь – вдохновитель модернизма. Отсюда и Шемякин, и Набоков, без сомнения. И школьная трактовка Гоголя так далека от Гоголя, как мы от какой-нибудь ближайшей черной дыры. Но, смотрите, в чем парадокс – ни у одного модерниста мы не встретим  упования на Господа. Потому что для модерниста Господь – это всего лишь момент стилистики и не более того; рекламный завиток. Так устроен модернист и постмодернист. А Гоголь, с одной стороны, как гений – в силу своего «я – не я» – предвещает темы будущего, которые впоследствии будут вести к деконструктивизму и пустоте, а, с другой стороны, он же – человек классической эпохи, истинный христианин. Вспомнить хотя бы его избранные переписки с друзьями или работы о литургии. И он, Гоголь, понимает, что его влечет это всеобщее разрушение, но в то же самое время он, как ребенок, хватается за Господа, потому что для него это и материнская любовь, и традиция, и защита. Я вспоминаю заключительную интонацию его «Записок сумасшедшего», которые воспринимаю не иначе как личную исповедь писателя, когда он обращается к матери: «Мама, меня обижают!». И эта интонация – это упование – пронизывает Гоголя при всей новации, смелости и отчаянии его пустоты. В этом и заключается для меня то чисто гоголевское, что не позволяет нам до конца называть его модернистом. Вся сила его непостижимого таланта заключается в том, что он как бы открыл эти двери – порталы в модернизм, но одним своим «я» всегда продолжал оставаться человеком веры. Вот, почему Гоголь так и не смог написать второй и третий том «Мертвых душ», как планировал – да потому, что он открыл такую бездну, которую мог только сжечь…»