ICMA-2011. НОМИНАЦИЯ «ПРИЖИЗНЕННЫЕ ДОСТИЖЕНИЯ В ОБЛАСТИ КЛАССИЧЕСКОЙ МУЗЫКИ»


 

Международная премия классической музыки – 2011.

За выдающиеся достижения

Менахем Пресслер (Menahem Pressler)

 

Само название говорит о многом… О жизни одного конкретного музыканта, чей вклад в развитие музыки неоспорим и безупречен. Эта премия – о честности и самоотверженности в искусстве, о самоотдаче и преданности…

В разные годы премия эта присуждалась таким звездам, как Анри Дютийё, Карло Бергонци, Мирелла Френи… В 2011 году жюри Международной премии классической музыки и все, кто присутствовал на гала-концерте в Тампере 6 апреля, чествовали 87-летнего пианиста Менахема Пресслера,  основателя прославленного Beaux Arts Trio, и музыканта, чья карьера длится вот уже более полувека…

Менахем Пресслер родился в 1939-м в Магдебурге. Спасаясь от нацистов, эмигрировал в Израиль. Стал известен в 1946-м после победы на конкурсе имени Дебюсси в Сан-Франциско. В 1955 после десятилетия блестящей сольной карьеры Пресслер выступил в составе трио Beaux Arts – так началась иная, камерная страница жизни Пресслера, которая длится вот уже более 55 лет: все это время Пресслер остается единственным пианистом прославленного трио.


6 апреля в Тампере за несколько часов до выхода на сцену Менахем Пресслер провел пресс-конференцию...

Маэстро, что для Вас означает присуждение премии за "Прижизненные достижения в области музыкального искусства"?

Пресслер: Начну с того, что это большая честь для меня получить признание жюри и слушателей, тех, кто слушает музыку, любит музыку, знает музыку. Сама по себе эта премия – признание того, что человек действительно сделал что-то для искусства. И это история моей жизни. Музыка – не только важная ее часть, со всех точек зрения, музыка – моя жизнь, мое Бытие, и дело всей моей жизни. Я ведь эмигрант, мне неведомо – как это – подолгу жить в том месте, в котором ты был рожден, поэтому единственной константой моей жизни всегда была только музыка. Она сопровождала меня в моменты грусти и в моменты самой большой радости. Музыка – это истинный язык человеческих чувств и эмоций. Никто не понимал это так ясно, как Бах, Бетховен, Моцарт, Брамс, Шуман... Эти те композиторы, в музыке которых эмоции играют такое огромное значение. Для большинства – для  человечества – именно  чувства и эмоции делают мир значимым. В моем случае эмоции сделали значимым всю жизнь.

Расскажите о самых важных моментах Вашей долой жизни…

Пресслер: Самые значимые моменты… их много. Один из самых важных – те, когда я встречал своих учителей. Самый первый, в Германии, он был органистом в церкви, он стал моим учителем фортепиано… И дело даже не в том, что он был просто прекрасным человеком, он занимался со мной в то время, когда давать уроки было просто запрещено. Помимо учебы, конечно – важный момент, когда я поехал из Израиля в Сан-Франциско – участвовать в фортепианном конкурсе, где председателем был Дариюс Мийо, и в составе жюри – Роджер Сешнс, известный американский композитор. Когда я выиграл конкурс, конечно, это был очень значимый для меня момент.

Следующий момент – когда я организовал трио Beaux Arts. Трио возникло случайно: я в то время делал много записей и однажды обмолвился своему продюсеру, что очень бы хотел записать ф.-п. трио Моцарта. Тот сказал: "Вперед! Найди себе еще двух музыкантов – и записывайте трио Моцарта".

Сегодня это моя третья награда «За прижизненные достижения». Одна из них – от компании "Граммофон" в Англии. И тогда, помнится, я сказал: я не приму награду, если она означает, что мне пришло время завершить карьеру. И сегодня я говорю то же самое. Я не хочу прекращать свою жизнь в музыке. Я до сих пор со счастьем осознаю, что выступления, концерты для меня очень важны – и не по причине того, что это этапы карьеры, не потому, что ты получаешь блестящие рецензии (хотя это и приятно), и уж, конечно, не по причине того, что концертами можно заработать деньги. Для меня одна лишь причина: исполнительство для меня – единственная причина, по которой я живу. Это то, что дает жизни смысл.

Пожалуй, это самые важные моменты. Конечно, я не упомянул о моей женитьбе – я до сих пор женат, вот уже 63 года, на единственной и горячо любимой женщине, моменты, когда появились на свет мои дети…

Вы прожили такую долгую и насыщенную жизнь в музыке... Что за это время изменилось в музыкальном искусстве к лучшему, а что к худшему?

Пресслер: К лучшему – то, что сегодня у нас гораздо большая слушательская аудитория: через радио, звукозапись, у нас огромное количество прекрасных концертных залов, сегодняшние музыканты играют помимо Европы и Америки в Китае, Японии, Индии… К худшему – раньше  люди музицировали дома, играли для себя. Сегодня это умирает… Компьютеры, игры... И что важно, сегодня музыкальным искусством управляет система PR. Мы слушаем выступления великих артистов, и рядом с ними – обычные музыканты. И последние имеют, вследствие хорошей рекламы, даже больший успех. Возможно еще и потому, что нынешняя публика утратила способность различать….

Говоря об эмоциях в музыке – где та грань, когда эмоции берут над Вами вверх, и когда Вы должны быть особенно осторожны, чтобы не дать эмоциям поглотить и подчинить себе вашу игру?

Пресслер: В этом разница между музыкантом-любителем и музыкантом-профессионалом. Любитель отпускает эмоцию и абсолютно ею поглощен, восхищен. Играя любого композитора – он искренне наслаждается музыкой, эмоциями. Я это понял, когда однажды не услышал Брамса в исполнении любителя… Но музыка была такой искренней! И я понял, что этот любитель увидел в музыке больше чем я, профессионал. Эмоции, конечно свободны. Но для профессионала они подобны дереву, эмоции должны быть сбалансированы, над ними должен быть взят контроль, они должны быть написаны шрифтом, который понятен всем.

Когда я услышал ваше исполнение анданте из моцартовского концерта сегодня на репетиции, первой мыслью было: это одно и тоже: сложность и простота…? Думаете ли вы, что простота рождается из сложности?

Пресслер: Абсолютно. Знаете, простота Моцарта – настолько феноменальна, что никто не может ей подражать. Другой случай: посмотрите на Бетховена, как он боролся всю жизнь!  Но именно поэтому мы любим его еще больше. Поэтому Вы правы. Простота Моцарта – загадочна для музыкантов всех возрастов… Я помню времена, когда исполнение моцартовских концертов было очень редким. Артура Шнабеля, который любило играть Моцарта, спрашивали: что происходит, мистер Шнабель? Почему сегодня не играют Моцарта? Он отвечал, что среди музыкантов концерты Моцарта считаются слишком легкими. Но подход профессионала другой. Простоту, особенно моцартовскую, очень-очень сложно достичь. Это уже даже не простота, а чистота.

А каким образом музыканту можно добиться этой чистоты, особенно если ты еще молодой музыкант?

Пресслер: Для молодого человека это практически невозможно, потому что молодые музыканты чаще всего вкладывают в музыку себя. Если задать вопрос начинающему музыканту о сочинении, он задастся прежде всего вопросом: "Что это сочинение может сделать для меня"? Тогда как с приходом мудрости начинаешь задаваться более правильным вопросом: "Что я могу сделать для этой музыки, как я могу сделать это сочинение лучше"? 

Поэтому концерты Моцарта – это всегда вызов для любого пианиста. В этом сложность. Исполнение Моцарта подобно подъему на Эверест. Наверху – божественная музыка, но каждый раз такой подъем к вершине – борьба. И каждый раз снова и снова спрашиваешь себя: могу ли я, способен ли я на этот подвиг? И, конечно, это тоже один из важнейших моментов в жизни.

Что для Вас имеет большую ценность: борьба или результат?

Пресслер: Борьба – всегда глубоко личная. Но единственное, что считается – это результат. 

Маэстро, Вы не раз говорили о том, какую значимость для Вас имеет преподавание.. Это значит, что Вы общаетесь с молодыми музыкантами, знаете их увлечения, надежды… На Ваш взгляд, насколько они похожи или наоборот различны с музыкантами Вашего поколения?

Пресслер: Могу сказать, что я вижу в студентах – а у меня большой выбор учеников, и я говорю с ними не только об исполняемых ими произведениях, но и о том, чем они живут, чем интересуются… Я с удивлением обнаружил, что они такие же, каким я был сам когда-то… Огромная любовь к музыке, способностью к самопожертвованию, стремление подолгу заниматься, и способность принимать это чувство одиночества – поскольку вы проводите много времени наедине с собой, занимаясь на рояле…И они, мои студенты, счастливы жить именно так, вне зависимости от того, какие я предъявляю к ним требования, они всегда стараются им соответствовать… У меня огромная уверенность в новом молодом поколении музыкантов, в любой стране.

Один мой друг был прекрасным пианистом, и его требования к игре были: хороший вкус и блестящий пианизм. И с этим он был счастлив. Я – нет. Мне этого не достаточно. Для меня это всего лишь азы, как, скажем, ежедневное умывание, принятие ванной.. Для меня всё рождается из того, что, прежде всего, музыкант обязан работать над своей душой.. Я знаю точно, что когда мы погружаемся в музыку – мы делаем это настолько глубоко, насколько вообще возможно, и это определенный опыт в преподавании: что порой вам приходится объяснять другому то, что вы никогда не пытались объяснить даже самому себе. Ведь многие вещи мы делаем не потому, что знаем, а потому, что чувствуем. Но как преподавателю вам необходимо четко знать и уметь объяснять – почему так, а не иначе. И это процесс очень серьезный как для меня – педагога, так и для моих студентов.

Вы говорили, что собираетесь с тремя концертами в Лейпциг, в Германию. Вы сказали это, словно, радуясь предстоящим концертам. Но есть ли у вас какие-то сложности с возвращением в Германию?

Пресслер: Конечно, не так все просто. Когда я первый раз приехал в Германию после эмиграции, я условился со своей женой (а она родилась в Израиле) о том, что если я когда-нибудь вернусь в Германию, то все деньги, которые я получу в качестве гонорара за концерты – я отдам Израилю. Она сказала мне, что я в долгу, что моя жизнь была спасена, я получил возможность заниматься, я оказался в безопасности, а не уничтожен, как миллионы других людей… И когда я приехал с концертами в Германию – удивительная вещь произошла: самый большой успех, который выпал на долю нашего трио (Beaux Arts), случился именно в Германии. Самое большое тепло, с которым наше трио принимали, я ощутил в Германии. Сейчас у меня огромное число друзей в Германии, и на самом деле, это странно, но когда я думаю – я мыслю на немецком, когда я считаю – тоже на немецком, я предпочитаю немецкую пищу… Два года назад город, из которого я был вынужден бежать, сделал меня своим почетным гражданином. 

В чем для Вас загадка, тайна ансамблевой игры?

Пресслер: Загадка в ансамбле такая же, как загадка человеческих отношений. Вы как музыкант обращаетесь, прежде всего, к эмоциям людей, ваших партнеров по сцене. Споры о том, как нужно играть, бывают порой очень-очень сильные. И вне зависимости от того, насколько бурные обсуждения происходят между вами в процессе репетиций, никогда не должно теряться ощущение уважение и почтения друг к другу, потому что без этого, без уважения, отношения обречены на провал.

Вернуться к списку новостей